На журнал "Ватандаш" можно подписаться в любом почтовом отделении РФ. Индекс - 78384.//Подписка по каталогу «Почта России» через ФГУП по РБ для индивидуальных подписчиков (397 рублей 20 коп.).//Альтернативная (льготная) подписка через редакцию (300 рублей для индивидуальных подписчиков, с получением журнала в редакции, и для организаций не менее 30 экземпляров и с доставкой в пределах Уфы).











снять квартиру в уфе
аренда квартир в уфе
Продажа квартир в Уфе

Народы Башкортостана в XVII – первой половине XVIII вв

Ирек АМАНТАЕВ,
кандидат исторических наук

Народы Башкортостана в XVII – первой половине XVIII вв.

Научное изучение проблем межнациональных отношений на территории различных государств активно началось после Второй мировой войны, что было обусловлено, в первую очередь, осуждением фашизма во многих странах мира. На рубеже 60 – 70-х гг. XX в. в Канаде и некоторых странах Западной Европы появился термин «мультикультурализм» или «мультикультурность» в противовес понятию «плавильного котла», который применялся в США. Новый термин ознаменовал собой политику многих европейских стран в сфере межнациональных (межрасовых и межрелигиозных) отношений. «Мультикультурализм» – термин исключительно либеральный, означающий толерантность государства и общества по отношению к представителям других национальностей и конфессий. Для различных мигрантов – это возможность сохранить свои традиции, язык, религию. В последние годы лидеры разных стран Западной Европы начали официально признавать наличие огромных проблем, накопившихся в этой сфере, а некоторые из них даже стали признавать провал политики мультикультурализма.
Межнациональные (межконфессиональные) отношения в России имеют долгую историю. С конца XV – начала XVI в., когда произошло образование централизованного Московского государства, нельзя говорить о России как о мононациональном государстве, поскольку в одном государстве наряду с русскими стали проживать представители других народов. В середине и во второй половине XVI в. в состав России вошли башкиры, татары, удмурты, мордва, мари, чуваши. Изучение проблемы совместного проживания народов очень актуально на сегодняшний день, т.к., во-первых, Башкортостан является одним из самых многонациональных регионов России (сегодня в республике проживают представители более 100 национальностей), во-вторых, эта проблема является малоизученным в историографии.
Известно, что в начале XVII в. на территорию Башкортостана начали переселяться представители разных народов. Причины переселения были разными. Известный исследователь края Н.В. Ремезов сообщает, что первая волна переселения была свободной. Ее составляли как русские, так и представители других народов, «…уходившие в этот просторный и дикий край… беглецы из царства Казанского, черемисы, вотяки и другие, а также русские сектанты, селились здесь в дремучих лесах, где никто не ведал о их пребывании. Впоследствии правительство стало даже поощрять эту колонизацию, давать разные льготы, в особенности после восстаний башкир. Когда же колонизация слишком усиливалась и башкиры терпели от захватов их земель разные лишения и неудобства и жаловались, правительство запрещало переселение. Однако переселение не останавливалось и, с течением времени, число прибывающих все увеличивалось»1. Вторая волна – насильственная колонизация преследовала политические цели, т.е. создание в крае русского оседлого населения. Она проводилась уфимскими помещиками, заселявшими «пустопорожние» земли и «дикие» поля своими крепостными крестьянами из внутренних губерний России. Заметный рост их численности в крае связан с массовым строительством крепостей и заводов, а также снятием запрета на переселение крестьян из центральных уездов после организации Оренбургской экспедиции. Таким образом, основными причинами того, что люди стали покидать свои «…насиженные целыми поколениями места, свои родные излюбленные гнезда, продавать за бесценок свои дома и хозяйства», были, в первую очередь, малоземелье, затем – безлесье и плохое качество бывших наделов.
Переселенцы подразделялись в зависимости от припуска на три основные категории – мишари, тептяри и бобыли. Национальный состав их был разным. В эту группу населения входили представители различных народностей: тюркских (татары, мишари, редко – чуваши), угро-финских (марийцы, удмурты, редко – мордва) и славянских (русские и украинские крестьяне). О каждой из этих категорий населения известно: мишари «…живут, нанимая земли у башкирцов и за службою никакого ясаку не платят…»2, тептяри же селились на землях башкир по записям, в которых фиксировались различные условия землепользования, а бобыли занимали земли башкир без записей, явочным порядком3.
Межнациональные отношения в Башкортостане в указанный период тесно связаны с правом на землю. Поэтому анализ документов о предоставлении земли башкирами-вотчинниками своим припущенникам поможет раскрыть некоторые моменты их взаимоотношений. На основе опубликованных материалов можно увидеть, каким образом происходило наделение землей башкирами представителей указанных трех категорий населения в XVII – первой половине XVIII в. В частности, в записи от 29 февраля 1716 г. башкира Казанской дороги, Калнинской волости Гильгильде Адналина говорится о припуске служилых мишарей той же дороги: «…жить им в вотчине нашей з детьми и з братьями в вышеписанной деревне Калтаевой 14-ми дворами на речке Мишаде, пашню пахать и сено косить, и в лесу бревна и дрова рубить, и лубья снимать»4. Затем идет описание условий аренды: «…с той вотчины платить нам, Калтаю с товарыщи, им, Гильгильде с товарыщи, по шти куниц на год по вся годы, да сверх шти куниц давать мне, Ишбулату, однаму им, Гильгильде с товарыщи, по 20-ти алтынов на год»5.
О припуске окладного тептяря говорится в записи от 13 июня 1732 г. башкира Казанской дороги, Киргизской волости Мурзы Чурина: «…припустил я, Мурза, оного Рахманкула на вотчинную свою землю к поселению юртом и в пахотную землю, и в сенные покосы, и в леса для рубки лесу, и в снимания лубьев, и в бортные угодья, и в звериные и рыбные и птичьи ловли, как я, Мурза владею. И платить ему, Рахманкулу, положенной на меня, Мурзу, ясак в подмогу на год по куницы»6.
В записи башкира Сибирской дороги, Кущинской волости Абдуллы Иванова 1687 г. башкиру той же дороги Тугуму Ялбяеву говорится о припуске его в свою вотчину: «…пустил он, Абдул, ево, Тогума, жить в свою вотчину, в свой жеребий, з женою и з детьми и дал он, Абдул, ему, Тогуму, 20 дерев деланых без пчел…»7. Припуск в данном случае был осуществлен без оговора срока аренды земли. Затем в документе идет длинное описание условий припуска: «…А рядил он с него, Тогума, на год по полторы куницы да безсыр меду. И живучи ему, Тогуму, в вотчине у него, Абдула, всякова зверя ловить вместе и делить пополам, и борти делать, и мед драть ему, Тогуму, в своих бортях одному… А буде ж он, Тогум, или жена ево и дети против той записи в чем не устоят, и тому, Абдулу, и жене ево и детям заплатить заряду 100 ж рублев»8. Таким образом, процесс переселения на башкирские вотчинные земли не носил хаотичного характера. Для поселения необходимо было составить договор аренды. В большинстве случаев условия припуска были довольно легкими.
Во второй половине XVII в. наблюдается тенденция усиления давления на башкир, что выразилось в попытках власти изъять их вотчинные земли, которыми они юридически владели со второй половины XVI в. В ответ на это и на другие попытки нарушения условий вхождения в состав Русского государства башкиры подняли крупные восстания в 1662 – 1664 гг., 1681 – 1684 гг., 1704 – 1711 гг. и во второй половине 1730-х гг. Известный исследователь края П.И. Рычков пишет, что главной причиной этих восстаний являются особенности национального характера башкир: «…они от природы непостоянный народ, получа довольство во всем от многих пожалованных им угодий, и набрав в сожитие к себе многих беглых иноверцев магометан и идолопоклонников (то есть чуваш, черемис и им подобных), в коротком времени так усилились, и в такую вольность пришли, что многия продерзости чинить отважились, а наконец явным уже образом бунтовали, с таким намерением, чтобы им, отрешившись от подданства Российского, возстановить особливое владение»9.
Это поверхностное объяснение совсем не раскрывает сути башкирских восстаний. Оно является лишь попыткой переложить всю вину на башкир, не раскрывая при этом истинных причин. Однако слова П.И. Рычкова ценны тем, что они указывают на участие в движениях башкир представителей и других народов: чувашей, марийцев и т.д. Это находит свое подтверждение в большом количестве источников. В частности, в отписке приказчика Осинского острога В. Корсакова соликамскому воеводе И.Н. Лачинову в январе 1616 г.: «…января в 25 день татаровья, и чуваша, и черемиса, и вотяки, и башкирцы пришли на Сарапул войною, и хлебы молоченые и сена все потравили»10. В донесениях периода башкирского восстания от марта 1708 г. командиров карательных отрядов С.Ф. Аристова и П.И. Хохлова говорится: «…в разных числах поймали языков башкирцов человек с 30, и те де языки говорили в расспросах, что де их в соединении заодно башкирцы, черемисы, мещеряки в многолюдстве»11. В другом документе от 7 марта 1708 г. казанский комиссар А.С. Сергеев писал князю А.Д. Меншикову о разгроме восставших башкир и татар: «…башкирцы и татара разбиты от наших гарнизонных солдат и пошли все за Каму во свои улусы и ныне слава богу благополучно»12.
Совместное выступление башкир с другими народами стало для властей серьезной проблемой. Так, если в течение XVII в. нерусских переселенцев в крае было немного, то в первой половине XVIII в. начинается постепенное увеличение их численности. По данным 1-й ревизии (1718 – 1724 гг.) в крае насчитывалось мари – 4668, татар – 3943, удмуртов – 1689, чувашей – 704, мордвы – 17 человек м.п., всего 11021 душ м.п.13 Поэтому во время восстаний 30-х гг. XVIII в. правительство всерьез задумалось о том, чтобы разделить башкир и их припущенников. Основная суть новой политики выражалась, в первую очередь, в создании в крае политического слоя лояльных власти социальных групп в лице мишарей, тептярей и бобылей. Законы от 1736 и 1739 гг. освободили их от всякой зависимости от башкирских собственников и предоставили им в полное распоряжение земли, которыми они до сих пор владели временно. В частности, в указе от 11 февраля 1736 г. говорится: «…1. Служилым мещерякам от башкирцев быть отдельным, и за их верность и службу, что они к противностям башкирцев не пристали и против их служили, земли и угодьи, которыми они по найму у башкирцев владели, а те башкирцы были в воровстве и бунте, те дать им вечно, безоброчно. Указныя дачи: первому старшине – двести, есаулам, писарю, сотникам – по сту, рядовым по пятидесять четвертей, и за претерпенный убыток от воров башкирцев обещать награждение… 2. Застарелых тептерей и бобылей, по примеру мещеряков, от башкирского послушания отрешить и за претерпенное их разорение от воров башкирцев оброков им платить не велеть и оставить их при одном прежнем ясашном платеже в казну, а которые приставали к ворам, с таких за вину, сняв башкирский оброк, брать сверх прежняго ясака хлебом с сохи по четвертухе ржи и по четвертухе ж овса…»14. Таким образом, обещав решить земельный вопрос припущенников в обмен на их лояльность, правительству удалось переманить многих представителей переселенцев на свою сторону. Впоследствии в историографии их стали называть термином «верные».
Определенный интерес представляет также вопрос семейно-брачных отношений между башкирами и пришлым населением. Наличие вотчинного права башкир на свои земли являлось очень притягательным для переселенцев. Несомненно, многие переселенцы пытались вступить в брачный союз с башкирами или даже отдать им своих детей на воспитание, и тем самым получить право на пользование землей наряду с башкирами. Однако лишь в редких случаях припущенники из татар и мишарей смогли стать вотчинниками и войти в состав башкирского этноса. Такая возможность имелась тогда, когда кого-то из припущенников усыновляли башкиры или женили на вдове владельца земли. Пасынок, мать которого выходила замуж за вотчинника, в благоприятных условиях мог получить права своего отчима15. В частности, об этом говорится в записи татарина Сибирской дороги Коски Ешпахтина башкиру Кудейской волости Юлаю Калкынбаеву от 19 марта 1709 г.: «…отдал я, Коска, ему, Юлаю, сына своего родного Осинку Коскина. И жить тому сыну моему Осинку у него Юлая, во дворе ево вместо сына ево родного… А как он, Юлай, и з женою своею помрет, и после смерти ему, Осинке, пожитки наши, Юлаевы, и всякой скот розделить с ево, Юлаевым, сыном родным пополам»16.
В некоторых документах первой половины XVIII в. встречается информация о том, что после смерти вотчинника жена могла использовать его землю. В частности, известна поступная запись татарки Осинской дороги Сабыреи Истяковой башкиру Иланской волости Азнале Степанову на часть бортных деревьев в вотчине ее умершего мужа: «…была она Сабырея, замужем тое ж волости за башкирцом за Чюрашем, и тот прежний мой муж умер. И ныне она, Сабырея… била челом великому государю умершего мужа своего Чюраша в бортях в дельных деревьях, и не ходя он, Азнала, в допрос с нею, Сабырею, договорясь помирились, и в той вотчине… 30 бортей она, Сабырея, и з дочерьми своими взяла себе да 3 борти со пчелами»17.
Для пресечения семейных связей башкир и их припущенников правительство запретило смешанные браки башкир и татар: «С казанскими татарами башкирцам в сватовство без челобитья и без позволения казанского губернатора не вступать, а кому, по прошению, в том позволено будет, у тех брать с каждой свадьбы по лошади драгунской, а кто без позволения женится, с таких брать по три лошади драгунских, а за другую вину действительно ссылать в ссылку»18.
Таким образом, в XVII – первой половине XVIII вв. взаимоотношения башкир с их припущенниками носили, в основном, мирный характер. Спорные моменты в их отношениях имели бытовой характер или же возникали тогда, когда власти пытались вмешаться в эти отношения. На всем протяжении истории совместного проживания башкир с другими народами Башкортостан оставался одним из самых привлекательных мест для переселенцев. Исследователи, непосредственно изучавшие башкирское общество, к положительным сторонам характера башкир относят гостеприимство. В частности, И.И. Лепехин пишет: «…гостеприимство составляет отличительное свойство этого народа. Угощение кумысом стоит при этом на первом плане. Даже в дорогу часто хозяин наделяет кумысом, и лучше сам желает остаться ни с чем, нежели гостей отпустить без награды»19. По словам местного историка Р.Г. Игнатьева, «…гость у башкира – священная особа, для него башкир не пожалеет зарезать барана или жеребенка, хотя бы и последнего»20.

 

Примечания

1. Ремезов Н.В. Очерки из жизни дикой Башкирии. Переселенческая эпопея. – М., 1889. – С. 12 – 13.
2. Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. – М.-Л., 1949. – С. 493.
3. Васильев С.М. К вопросу о землепользовании пришлого нерусского населения Башкирии в конце XVII – начале XVIII в. // Материалы научной сессии, посвященной 400-летию присоединения Башкирии к Русскому государству. – Уфа, 1958. – С. 132; Асфандияров А.З.Указ. соч. – С. 204.
4. Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. – С. 139.
5. Там же.
6. Там же. С. 301 – 302.
7. Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. – М.-Л., 1936. – С. 79.
8. Там же.
9. Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Ч. I. – Оренбург, 1887. – С. 61.
10. Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. – М.-Л., 1936. – С. 155.
11. Там же. С. 230.
12. Там же. С. 227.
13. Демидова Н.Ф. Социально-экономические отношения Башкирии в первой четверти XVIII в. // Материалы научной сессии, посвященной 400-летию присоединения Башкирии к Русскому государству. – Уфа, 1958. – С. 24 – 25.
14. Материалы по истории России. Т. II. – Оренбург, 1900. – С. 190 – 191.
15. Асфандияров А.З. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI – первая половина XIX в.). – Уфа: Китап, 2006. – С. 207.
16. Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. – М.-Л., 1949. – С. 45.
17. Там же. С. 22.
18. Материалы по истории России. Т. II. – Оренбург, 1900. – С. 194.
19. Никольский Д.П. Башкиры. Этнографическое и социально-антропологическое исследование. – СПб., 1899. – С. 97 – 98.
20. Там же. С. 98.
 

Амантаев И.